ЛЕМЕР
(Приговорённый к смертной казни
судом присяжных в департаменте Энн
и казнённый 31-го декабря 1857 г.
Вызван 29-го января 1858 г.)
- Вызывание:
"Я здесь."
- Что чувствуете Вы в нашем
присутствии?
"Стыд."
- Сохраняли ли Вы сознание до
последней минуты?
"Да."
- А после казни тотчас ли Вы
почувствовали, что находитесь
в новом существовании?
"Я был погружён в
ужасное смятение, из которого и
до сих пор не вышел. Я
почувствовал страшную боль, и
мне казалось, что она у меня в
сердце. Я видел, как что-то
скатилось к подножию эшафота; я
видел текущую кровь, и боль моя
сделалась ещё сильнее."
- Была ли эта боль физическая,
похожая на боль какой-нибудь
тяжёлой раны, например, от
ампутации какого-нибудь члена?
"Нет, представьте себе
раскаяние, огромное
нравственное страдание."
- Когда Вы почувствовали эту
боль?
"Как только освободился
от тела."
- Физическая боль чувствовалась
в теле или в душе?
"Боль моральная была в
душе, а тело ощущало физическую
боль, но дух, отделённый от
тела, всё-таки чувствовал
её."
- Видели ли Вы Ваше
обезглавленное тело?
"Я видел что-то
бесформенное, чего, как мне
казалось, я ещё не покинул,
однако я чувствовал, что я цел,
я был сам собою."
- Какое впечатление произвёл на
Вас этот вид?
"Боль моя была слишком
велика, я как бы потерялся в
ней."
- Правда ли, что тело ещё живёт
несколько времени после
обезглавливания, и что
казнённый сознаёт всё?
"Дух отделяется
постепенно; чем сильнее связь
его с материей, тем дольше
продолжается отделение."
- Говорят, на лицах нескольких
казнённых было замечено
выражение гнева и как бы
желание что-то сказать: было ли
это нервной реакцией или
действительным актом воли?
"Конечно, это действие
воли, так как дух ещё не
удалился."
- Какое было Ваше первое
ощущение, при вступлении Вашем
в новый мир?
"Неизъяснимое
страдание, какая-то острая мука
совести, которой я совсем не
понимал."
- Соединились ли Вы с Вашими
соучастниками, которые были
казнены в одно время с Вами?
"Да, к нашему горю! Мы
видимся, и это составляет для
нас лишнее мучение; мы
постоянно упрекаем друг друга
за это преступление."
- Встречаете ли Вы также своих
жертв?
"Я их вижу... оне
счастливы... их взгляды
преследуют меня... они как бы
проникают в глубину моего
существа... напрасно я хочу
бежать от них."
- Что же Вы испытываете при виде
их?
"Стыд и раскаяние. Я всё
ещё ненавижу их; ведь я своими
собственными руками
способствовал их
возвышению."
- А что же оне чувствуют при виде
Вас?
"Жалость."
- Питают ли оне к вам ненависть
или желание мести?
"Нет, оне хотели бы,
чтобы я принял на себя
искупление, но вы не можете
себе представить, какое
ужасное мучение быть всем
обязанным тому, кого
ненавидишь."
- Сожалеете ли Вы о земной жизни?
"Я сожалею только о
своих преступлениях. Если бы я
мог вернуться назад, то устоял
бы и не совершил ничего
подобного."
- Склонность ко злу была ли Вашим
врождённым качеством, или Вы
были увлечены средой, в которой
вращались?
"Склонность к
преступлениям была в моей
натуре, я был низшим духом, но
хотел быстро возвыситься; и я
взял на себя больше, чем мог
исполнить, свыше своих
скромных сил, и вот пал жертвою
злого искушения."
- Если бы Ваше воспитание было
лучше, и Вы получили бы хорошие
правила в юности, могли бы Вы
устоять и отказаться от
преступной жизни?
"Да, но я сам выбрал
положение, в котором
родился."
- Могли ли бы Вы сделаться
добродетельным человеком?
"Я человек слабый,
неспособный ни к добру, ни ко
злу; я мог бы исправить свои
дурные наклонности во время
моего земного существования,
но возвыситься настолько,
чтобы делать добро, я бы не
мог."
- Верили ли Вы в Бога при жизни?
"Нет."
- Но говорят, что перед смертью,
Вы в этом раскаялись?
"Я поверил только в
Бога-мстителя и боялся Его."
- А теперь искренне ли Ваше
раскаяние?
"Да, я вижу, что я
сделал."
- Что же Вы теперь думаете о Боге?
"Я Его чувствую, но не
понимаю."
- Находите ли Вы Ваше осуждение
на земле справедливым?
"Да."
- Надеетесь ли Вы получить
прощение Ваших грехов?
"Не знаю."
- Как Вы надеетесь их искупить?
"Новыми испытаниями, но
мне кажется, что между ними и
мною целая вечность."
- Где Вы теперь находитесь?
"Я весь нахожусь в своих
страданиях."
- Мы Вас спрашиваем, в каком
месте Вы теперь?
"Около медиума."
- Если Вы здесь и мы могли бы
видеть Вас, в каком виде Вы
появились бы нам?
"Под видом моей телесной
оболочки, с головой, отделённой
от туловища."
- Можете ли Вы явиться нам?
"Нет, оставьте меня."
- Не желаете ли Вы нам сказать,
как Вы скрылись из тюрьмы в
Мондидье?
"Не знаю, мои страдания
так велики, что я помню только о
своём преступлении... Оставьте
меня!"
- Можем ли мы принести Вам
какое-нибудь облегчение?
"Пожелайте, чтобы скорее
началось искупление."
(Аллан Кардек, Рай и Ад)