ОТЕЦ И НОВОБРАНЕЦ

    В начале войны с Италией, в 1859 году, в Париже жил один негоциант, отец семьи, пользовавшийся общим уважением; у него был сын, которого судьба призвала в ряды войска. Находясь по своему положению в невозможности избавить сына от службы, негоциант вздумал покончить с собою и этим освободить его, как единственного сына вдовы, от службы в армии. Год спустя он был вызван Парижским Спиритическим Обществом по просьбе одной особы, знавшей его и интересовавшейся его судьбой в мире духов.

    (Обращение к Св. Людовику). Будьте добры сказать нам, можем ли мы вызвать человека, о котором только что говорили?
    "Да, он даже будет очень рад этому, потому что это его немного облегчит."

1. На первое вызывание получился ответ:
       "О! Благодарю! Я очень страдаю, но... справедлив: Он меня простит."

Примечание. Дух пишет с большим трудом; буквы неправильные и бесформенные; после слова "но..." он останавливается, тщетно стараясь написать, но у него вышли лишь несколько неразборчивых чёрточек и точки. Очевидно, это слово "Бог", которое он не мог написать.

2. Пополните промежуток, который Вы оставили.
       "Я недостоин."
3. Вы говорите, что Вы страдаете. Вы, конечно, были неправы, покончив самоубийством, но разве причина, которая Вас к этому привела, не заслуживает снисхождения?
       "Моё наказание будет менее продолжительно, но поступок от этого ничуть не лучше."
4. Можете ли Вы описать нам наказание, которое Вы претерпеваете?
       "Я страдаю вдвойне душою и телом; я страдаю телом, хотя и не имею его, так же, как ампутированный страдает членом, который у него отнят."
5. Ваш поступок имел ли своей причиной исключительно Вашего сына или был вызван ещё каким-нибудь побуждением?
       "Мною руководила исключительно родительская любовь, но она плохо мною руководила; вследствие этого моё страдание будет сокращено."
6. Предвидите ли Вы конец Ваших страданий?
       "Я не знаю конца, но я уверен, что конец этот существует, и это приносит мне облегчение."
7. Сейчас Вы не могли написать слов "Бог", но мы видели очень страдающих духов, которые его писали; может быть, это также составляет Ваше наказание?
       "Я тоже смогу написать, но при большом усилии раскаяния."
8. Ну, хорошо! Сделайте большое усилие и постарайтесь написать, мы уверены, что если Вы этого достигнете, это принесёт Вам облегчение.

    Дух в конце концов написал неправильными и дрожащими буквами: "Бог очень добр."

9. Мы Вам очень благодарны, что Вы пришли на наш призыв, и мы будем молиться за Вас Богу, чтобы призвать на Вас Его милосердие.
       "Да, будьте так добры."
10. (Вопрос к Св. Людовику): Мы очень просим Вас дать нам Вашу личную оценку поступка духа, которого мы только что вызывали.
        "Этот дух страдает справедливо, потому что у него не хватило веры в Бога, а эта вина всегда наказывается. Наказание было бы ужасно и очень продолжительно, если бы за него не говорило похвальное чувство - желание помешать сыну итти навстречу гибели. Бог, который читает в глубине сердец и который справедлив, наказал его по заслугам."

Примечание. С первого взгляда, это самоубийство кажется извинительным, потому что на него можно посмотреть, как на акт самопожертвования; так на самом деле оно и есть, но не совсем. У этого человека, как говорит дух Св. Людовика, не хватило веры в Бога. Своим поступком он, может быть, помешал выполнению судьбы, предначертанной его сыну; прежде всего неизвестно, погиб ли бы его сын на войне, а, может быть, это поприще доставило бы ему возможность сделать нечто такое, что способствовало бы его совершенствованию. Намерение его, без сомнения, было хорошее, и оно было принято во внимание: в данном случае намерение уменьшает вину и заслуживает снисхождения. Но оно не мешает дурному быть дурным; иначе под защитою такой мысли можно было бы оправдывать все проступки, и, пожалуй, можно бы было убить человека под предлогом оказать ему услугу. Разве после этого менее виновна мать, убивающая своё дитя с сознанием, что она отправляет его прямо на небо: здесь тоже совершается преступление - если так можно выразиться - с добрым намерением? С такой системой можно было бы оправдать все преступления, которые совершил слепой фанатизм во время религиозных войн.
    В принципе, человек не имеет права располагать своей жизнью, потому что она ему дана в виду тех обязанностей, которые он должен выполнить на земле, поэтому он не должен самовольно её сокращать ни под каким предлогом. А так как ему никто не может в этом помешать, ибо у него есть свободная воля, он и несёт все последствия своего поступка. Самое строго наказываемое самоубийство - самоубийство, совершённое с отчаяния или с целью избежать жизненной нищеты. Избавляться от ниспосланной нищеты, которая очень часто служит одновременно испытанием и искуплением, значит, отклониться от принятой на себя задачи, а иногда и миссии, которую должно было выполнить.
    Самоубийство не заключается только в одном поступке, влекущем за собой внезапную смерть; оно заключается во всём том, что заведомо влечёт за собой преждевременную потерю жизненных сил.
    Нельзя отнести к самоубийству самоотвержение, подвергающее себя неминуемой смерти с целью спасти своего ближнего; во-первых, потому что в данном случае нет предумышленного намерения лишить себя жизни, а во-вторых, нет такой опасности, от которой Провидение не могло бы нас спасти, если не настал ещё для нас час смерти. Смерть при таких обстоятельствах является похвальной жертвой, потому что это не что иное, как самоотречение в пользу другого. (См. "Евангелие от Спиритизма", гл.V, NN 53, 65, 66, 67).

(Аллан Кардек, Рай и Ад)