Как я познакомилась со спиритизмом.

    В 1895 году, через четыре года после понесённой мною тяжёлой утраты моего дорогого мужа, я находилась в самом тяжёлом нравственном состоянии... Печаль моя не только не излечивалась от времени, но как будто делалась всё живее и живее... Я не могла смириться с этой разлукой!..
    О Спиритизме же, как о средстве общения с загробным миром, я не имела понятия и не находила на то никакого указания в среде своих довольно многочисленных знакомых, ни в текущей литературе.
    Но вот, раз ранней весной заехала ко мне одна дружески относившаяся ко мне знакомая, баронесса ***, жившая в своём имении верстах в пятидесяти от города, в котором я находилась. Баронесса рассказала мне, что ей приходится ехать в Петербург по довольно неприятному обстоятельству. Сын её, учившийся тогда в морском корпусе, так запустил свои занятия в течение года, что рисковал остаться непереведённым на следующий курс. А это, при его самолюбии, могло бы привести к самым печальным последствиям. Поэтому баронесса решила ехать в Петербург, чтобы личным влиянием подействовать на сна и заставить его взяться за работу.
    Она достигла цели, уговорила сына, и он действительно воспользовался оставшимися до экзаменов тремя или четырьмя неделями, чтобы пополнить свои познания. Однако, по математике, по которой он был наиболее слаб, ему всё-таки удалось сделать не много, и он особенно опасался этих экзаменов.
    И вот, настал страшный день. Сын был на экзамене, а мать, всё время занятая мыслью о нём, поехала за какими-то покупками в гостиный двор. Проезжая мимо церкви часу во втором дня, она подумала: "Говорят, что добрые Духи могут помогать людям. Вот если бы Бог послал одного из них помочь моему Гоге!" В ото же вечер она увидела сына, и он с удивлением рассказал ей, как сошёл его экзамен.
    Когда он взял два билета, на которые должен был отвечать, то нашёл, что первый совершенно ему понятен и нисколько не затрудняет его; но зато второй заключает такой вопрос, о котором он решительно ничего не может сказать. Он не понимал, в чём дело, и до такой степени затруднился, что решился подойти к ассистенту профессора и сказать ему, что на первый билет он может ответить, а второго решительно не знает. Ассистент сказал ему: "Отвечайте на первый, а там - увидим."
    Он подошёл к доске, решил задачу и, окончив, стал вытирать ненужный более чертёж. Но в это время он увидел на чёрной доске какой-то другой чертёж, которого раньше не было, и который он напрасно старался вытереть губкой. Новый чертёж не исчезал. Он оглянулся на экзаменаторов, но те как будто ничего не замечали. А он, удивлённо всматриваясь в чертёж, вдруг понял, что это есть решение задачи второго билета. Он стал обводить мелом по линиям чертежа, стараясь сообразить задачу, но не решаясь ещё говорить; но ассистент, следивший за ним и видевший проводимые им линии, спросил: "Вам кто-нибудь подсказывает?" - "Но ведь здесь никого нет." - ответил экзаменующийся. "Ну, да - конечно, так, - сказал затем профессор, следивший за чертежом, и, видя нерешительность мальчика: Что же вы молчите?" Тогда он ободрился, стал отвечать и получил удовлетворительный балл. Но задачу второго билета он всё-таки понимал не вполне, и только товарищи, к которым он обратился после экзамена, дали ему полное объяснение.
Экзамен этот происходил во втором часу дня.
    Баронесса была поражена этим рассказом и тотчас вспомнила, что у неё в Петербурге есть родственница, убеждённая спиритка, которая, вероятно, не откажется объяснить такое загадочное явление.
    Родственница эта подтвердила, конечно, что это есть, несомненно, спиритическое явление, и посоветовала баронессе ознакомиться с литературой этого предмета по сочинениям Аллана Кардека, которые тут же дала ей.
    По возвращении из Петербурга баронесса, рассказав мне всё изложенное, предложила и мне почитать А.Кардека, и хотя я вспоминала что о сочинениях Кардека слыхала только как о собрании самых невероятных нелепостей, но под влиянием необыкновенного рассказа и в силу моего личного настроения - я принялась за чтение его "Книги Духов". А баронесса уехала в деревню, предложив моей девятнадцатилетней дочери, Ольге, ехать с ней.
    Нечего и говорить, что в "Книге Духов" я не только не нашла ничего противоречащего здравому смыслу, но и была поражена глубиною и цельностью философской системы Кардека. А вскоре я получила письмо от дочери, в котором она говорила, что оне с баронессой также читают Кардека и притом делают сами опыты общения с загробным миром. В первом же сеансе, посредством блюдечка, дочь моя обратилась к почившему отцу с вопросом, может ли отвечать ей?
    "Да, может!" - был ответ. - "Ты хочешь знать, как мне живётся. Я живу хорошо, узнал то, чего тут (на земле) не понимал. Я вижу Господа во всей Славе Его и Святых Ангелов и верю в Св. Троицу¹. Моя Оля милая! Не оставляй мать и будь ей опорой... и братьям. Я знаю, что тяжело, Олечка моя. Молись Богу, и Он не оставит тебя. Прощай."
    На другой день Ольга опять обратилась с вопросом:
    - Можно ли ещё вызвать отца?
    Отв. "Зачем? Я тебе всё сказал. Не надо злоупотреблять, а то вас могут вовлечь во грех."
    Я была поражена этими сообщениями и тотчас же подумала, что не муж ли мой, желая утешить меня в моём горе, захотел познакомить меня со Спиритизмом, избрав для этого случай с Гогою ***. Он был математик и, конечно, мог решать геометрические задачи.
    Я с нетерпением ожидала приезда баронессы, и, как только она приехала, мы втроём сели за стол, и я поспешила задать этот вопрос мужу, не выражая его, впрочем, словами, а только мысленно.
    Отв. "Знай, моя дорогая, словами не могу многое сказать; но я стараюсь постоянно оберегать тебя. Ты знаешь, как мы с тобой в жизни были близки друг другу. После смерти я не хотел расставаться с тобой, и вот почему я старался, чтобы ты узнала, что Спиритизм - правда."
    Каково мне было слышать эти слова? Слова любви и ласка, идущие оттуда, откуда, говорят, нет возврата. Они подтверждали все истины религии, и это было настоящее возрождение для меня.
    С тех пор мы много раз обращались с вопросами к друзьям нашим из потустороннего мира, и я приведу здесь наиболее замечательные из их сообщений.

***

    Вопр. Откуда достать книг по Спиритизму?
    Отв. Господь даст вам всё нужное для вашего успокоения. Вы думаете, что о вас забыли, а между тем всё, что Господь вам посылает, ведёт к вашему благу. Вы думаете, что не найдёте успокоения на этой земле; но успокоение - это вера и уверенность в заботе Господа о вашем благосостоянии.
    Вопр. Кто нам отвечает?
    Отв. Знайте, что я ваш оберегатель, посланный вашим ангелом для вашего успокоения.

***

    Вопр. мой моему отцу. Как чувствует себя мой муж и почему страдает сестра, Саша?
    Отв. Да, я могу говорить с тобой, моя добрая Адель. В ту минуту, когда ты подумала обо мне, я был до того занят (где, я тебе сказать не могу), что не мог тебе ответить. А насчёт твоего мужа скажу тебе, что он очень счастлив и желает, чтобы Господь успокоил тебя и твоих детей. Знай, что горе мирское потому не стоит наших забот и слёз, что в том мире оно кажется пустяками. Не заботься о сыне² и не мучься о нём: он поймёт Бога и уверует в Него, а тогда и к тебе переменится, дочка моя! Ты должна стараться привести всех своих детей к вере: тяжело без веры жить, а ещё труднее умирать.

***

    После разговора о горестях жизни, и не вызвали никого задавали определённого вопроса³, и только сестра Адели искала утешения в тяжёлом душевном состоянии, и ей получилось следующее сообщение:
    "Знайте, что тоскою ничего не сделаете, а молитва вам поможет. Подумайте, что вы меня вызывали для вашего успокоения, а вы сами бы могли вспомнить о молитве. Живите и терпите; а там увидите какое блаженство вас ждёт. Старайтесь понять то, что я вам скажу. Всё, что вы знаете о Спиритизме, - правда, живём мы  разных мирах по несколько раз, и каждый из нас должен достичь совершенства. Тогда только мы можем быть настоящими помощниками Господа Бога. Тогда только мы начинаем постигать Его волю. Вы, бедные, слепые люди, думаете, что можете постичь Его. Тысячу умов ваших, сложенных вместе, не могут понять Его! Мы день и ночь с блаженством исполняем волю Его. Мы не знаем усталости. Господь нас укрепляет, давая нам свою силу и любовь. Мы видим Его славу; и свет, окружающий Его, так великолепен и прекрасен, что, увидя его хотя на одну секунду, так окрепнешь, что этого не передать ни на одном людском языке.
    Всё, что я говорю вам, примите как утешение. Жизнь, хотя сотню раз повторяется, всё же секунда в сравнении с вечностью. О чём же вам горевать, если вам в этой жизни не всё удаётся, и о чём заботиться, если вы заботой ничего не перемените?

Ваш Ангел Хранитель

А.А.З-гель

(Продолжение следует)

(Спиритуалист, 1905, №3, с. 118-122)

******************************************************************************************

¹ Впоследствии, обсуждая это первое сообщение, я нашла в нём указание на первое соборное послание Ап. Иоанна (гл. IV, ст.1-3). (прим. автора) - На самом деле, очевидно, что будь муж этой женщины мусульманином, буддистом или индейцем Южной Америки, во всех трёх случаях он видел бы картины, соответствующие образам своей религии. Это вытекает из того, что астральный мир куда более субъективен, чем наш мир. (webmaster)
² Устарелое значение слова "заботиться", т.е. "беспокоиться, волноваться, нервничать", тогда как в современном языке это слово больше ассоциируется с значением "опекать кого-либо", что можно делать и в спокойном состоянии духа. (webmaster)
³ По-видимому, в данном месте текст испорчен, и из него выпал некоторый кусок. (webmaster)