Разум и вера

Разум и вера

"Сколько людей было доведено до неверия
потому только, что будущая жизнь была
представлена им в таком образе, которого
их разум не мог принять за истинный."
(Аллан Кардек, "Спиритизм в своём простейшем изложении")

"Ибо мудрость может привести как к истине,
так и к ошибкам, тогда как никому, мы надеемся,
не надо объяснять, куда неизменно приводит глупость."
(Евгений Поляков, "Кому уподоблю род сей?")

    Разум и вера относятся к двум известным полюсам человеческого познания. К первому из них - рационализму - стремится наука, с её строгой логикой и опорой на объективный эмпирический опыт. Религия же является прежде всего верой, т.е. субъективным знанием, отвергающим какой-либо намёк на проверку или эксперимент, - то есть либо веришь, либо до свиданья (или же голова с плеч). Если попытаться определить место спиритизма в этой схеме, то можно увидеть, что внешне он весьма схож с религией: спиритизму присущи такие характерные черты религии, как вера в Бога, признание существования человеческого духа и его бессмертия, определённые морально-нравственные предписания, молитвы... И тем не менее, есть один важнейший признак религии, который отличает её от спиритизма. Традиционное христианское богословие - а именно христианство по умолчанию мы будем рассматривать как архетипический образец религии в её обычном понимании - провозглашает коренное отличие веры от разума: человеку не дано постичь рациональным путём высшие законы мира, которые доступны человеку только лишь в процессе религиозного опыта. Отличие религии от других, рациональных, форм знания состоит в апелляции к тому, что называется сверхъестественным, т.е. заведомо не постижимым человеческим разумом. Поэтому в религии на первом плане оказывается так называемый "подход веры", состоящий в принятии на веру тех или иных истин, как то существование единого Бога, человеческое бессмертие, закон воздаяния и т.п.. Заметим, что подобная точка зрения фактически исходит из тех же предпосылок, что и научный атеизм: человеческое бессмертие и всё, что из этого вытекает, не доказуемо с рациональной точки зрения, не постижимо разумом, поэтому в него можно лишь верить, либо же оно просто не существует. Однако, если оставить вопрос о Боге ввиду его особой деликатности (который мы, тем не менее, рассмотрим в другом разделе), то и посмертное существование духа, и закон воздаяния (кармы) находят в наши дни многочисленные подтверждения. Человечество за последние полтора века стало свидетелем миллионов, если не миллиардов, явлений умерших, случаев телепатии, левитации, ясновидения, яснослышания, материализации, а также сообщений с того света от блаженствующих или страждущих душ, причём определённая доля из этого эмпирического богатства была зафиксирована и задокументирована крупнейшими учёными своего времени, авторитетными научными комиссиями, с отчётами которых нынче сможет любой желающий, по крайней мере, тот, кто может потратить время на работу с документами и библиографиями. Таким образом, можно утверждать, что горизонты человеческого познания достигли того, чтобы осознать разумом то, во что прежде можно было только лишь верить. Доктриной, содержащей классификацию и научное истолкование так называемых "сверхъестественных" феноменов является спиритизм, показавший, а точнее, доказавший людям реальность человеческого бессмертия, после чего сомневаться в нём могут лишь люди до крайности предвзятые и невежественные. Как это ни удивительно (хоть и вполне естественно), но религия в лице современного христианства упрямо не желает "снизойти" до фактов и включить их в свой арсенал аргументов в подтверждение религиозных истин, хотя, как показала история спиритизма, эти явления убеждали не один легион сомневающихся и даже материалистов, обращая их в веру¹. Религия, основанная на вере в сверхъестественное, как и атеизм, допускающий и тут же отвергающий оное, оказываются пред лицом общего соперника - cпиритизма, отвергающего понятия чуда и сверхъестественного как таковых и находящего рациональные объяснения явлениям, прежде относимых к чудесным, благодаря чему религия приобретает черты реального, научного, а не сказочно-легендарного, знания. Именно спиритизм, представленный учением Аллана Кардека, и стал первым опытом соединения религии и науки, веры и разума в единую систему (откуда потом эта идея, став модной, была воспринята другими эзотерическими направлениями). И тем не менее, возможно ли в реальности соединить казалось бы несоединимое - религию и науку, разум и веру? Ниже мы покажем, что это не только возможно, но и является единственно верным способом духовного прогресса как сознания отдельного индивида, так и всей цивилизации, что отражено в Библии, а также в наставлениях Высших Духов.
    Русское слово "вера" имеет два различных, но очень употребительных значения: faith-вера и belief-вера. Faith-вера толкуется как "путь к полноте бытия (естине) через прямое пребывание человеческой души в вездесущем духе, прообразах, познаваемых оригиналом". Вера-belief - "путь к скрытому миру через внешний опыт, знаки и понятия". Если пантеистическая религия основывается на faith-вере и не требует её логического выражения, то религия теистическая придерживается веры-belief - доверять Писанию, догматам церкви, соборному разуму². Иными словами, faith - вера как пребывание в Боге, belief - вера как доверие. Как говорит народная мудрость, доверять нужно проверяя, что почему-то воспринимается христианскими догматиками с крайним негодованием, дескать, как же так, можно ли выказывать хоть малейшее сомнение в вере в Бога. Увы, оба вида веры, невзирая на их существенное различие, слиты в единое целое в современном христианстве, веришь ли ты в Бога или веришь патриархам, причисляющих к святым Николая II ³. Встают вопросы, которые без разума разрешить уже не представляется возможным: как и когда Бог создал мир? что такое верить в Бога? обязательно ли для этого креститься? зачем верущему поститься? что всё-таки такое Троица? что ждёт человека после смерти? где находятся рай и ад? чем там занимаются души? и есть ли чистилище? двумя или тремя пальцами следует креститься?... Вопросы следуют безостановочно, и неудивительно, что церковь даёт на них те или иные ответы, зачастую разнящиеся в зависимости от конфессиональной принадлежности, однако здесь-то как раз и начинается противостояние религии рационализму и здравому смыслу. Пытливому уму церковь может предложить лишь совет следующего рода: "верь в это, сын мой, а понимание придёт само, в это верить надо сердцем, всей душой, посему другие аргументы излишни". Так, несколько лет назад на одной теледискуссии, где обсуждался вопрос о том, должен ли быть основным языком богослужений церковнославянский, прихожанам практически не понятный, или современный русский, один священник встал и сказал, что раз уж это слово Божье, то поймут и на церковнославянском. Каким образом? - Как каким - душой, сердцем... Заметим, что эта точка зрения давно укоренилась в человеческой культуре: несчётное количество раз любому из нас доводилось сталкиваться с мнением, согласно которому "разум разумом, но сердце всё-таки важней". При таком раскладе сердцу противопоставляется тип мышления, очень близкий к животному инстинкту: позывы материальных страстей и эгоистичной натуры довлеют над разумом, - и только лишь сердце, дескать, наоборот, помогает человеку вырваться из плена материальных иллюзий хотя бы на миг, чтобы выбрать правильное решение. Выходит, что человек разумный отличается от животных какой-то полусверхъестественной интуицией, разум же у Homo Sapiens Sapiens тот же, что и у братьев его меньших. "Интеллект", а чаще всего "рассудок" - устоявшиеся обозначение для данного типа разума, причём "рассудок" почему-то вызывает больше ассоциаций не с "рассудительностью", а с "желудком"... Увы, слишком много людей своим образом жизни подтверждают это мнение, однако вряд ли сторонники такой точки зрения задумываются над тем, до какой степени эта позиция, взятая за абсолют, унижает человека как высшее творение Божие. Ежели посмотреть на эту проблему более трезвым, т.е. разумным взглядом, то нельзя не задаться вопросом: почему в человеке, созданном по образу и подобию идеального существа, т.е., в потенциально идеальном существе, такая дисгармония? И тот же разум подсказывает нам, что сама постановка вопроса даёт нам ответ: дисгармония разума (интеллекта, рассудка) и сердца (чувств, интуиции) является признаком человеческого несовершенства, неразвитого сознания, отдалённости от идеала. Из этого следует, что религия, призванная вести человека к идеалу, должна соблюдать гармонию разума и сердца, рационального и иррационального, в противном случае такая религия несёт на себе отпечаток человеческого несовершенства со всеми вытекающими отсюда следствиями.
    Тут же оговоримся, что нас наверняка за такие слова кто-то поторопится обвинить в отвержении веры как таковой. Оппонентам данного рода заметим, что они сами выдают себя - для них возможно лишь две альтернативы: либо разум, подвергающий сомнению всё и вся, либо вера, слепо стоящая за своё и разбивающая лоб за лбом. При таком двойном раскладе, действительно, трудно с чем-то спорить, поскольку уже вроде бы и спорить не о чем. Однако спиритизм - путь золотой середины, и посему он избегает опасных крайностей: как сциентистского нигилизма, так и религиозного фанатизма.
    Так что же буквально нам советуют богословы? Читаем:

Христианство, как ни какая другая религия, основано на тайне. Разум не вмещает представления о едином Боге, существующем в трёх лицах: Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого. Таинственно проявление божественной любви, посылающей Сына Божия на смерть. Тайной является соединение ("неслиянное и неразделённое") божественной и человеческой природы во Христе, рождение Сына Божия от Девы. Непостижима для рационального ума возможность воскресения после смерти и то, что смерть одного человека (и одновременно Бога) спасает от смерти всё человечество. Необъяснимо с точки зрения обыденной логики одно из главных таинств христианства - причастие, основанное на евхаристии (претворение хлеба и вина в Тело и Кровь Христа), и приобщение верующих через вкушение этих божественных даров к Богу.
Эти тайны можно постичь, только уверовав, а вера, по определению апостола Павла, "есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом" (Евр. 11.1). Господь просветляет разум человека и преобразует всё его существо, давая ему возможность непосредственного видение духовной реальности, разумения и исполнения воли Бога. Такой опыт святых и праведников составляет Священное Предание христиан. (Энциклопедия для детей. Т.6 Религии мира. Ч.2, с. 129.)

Обсудим этот пассаж. Забавно, как его автор относит к непостижимым разумом те понятия, которые уже получили рациональное обоснование в спиритизме. Так ли уж непостижима для нас жизнь после смерти? Разве многовекового опыта общения с умершими недостаточно, чтобы составить о ней определённое представление? Разве мало свидетельств людей, которые возвращались с того света, пережив клиническую смерть? Повторимся: этого вполне достаточно для разума любого психически здорового человека, хотя бы имеющего неполное среднее образование. С другой стороны, воскресение в том виде, в каком его представляет нынешнее христианство, т.е. воскресение плоти, действительно не постижимо разумом, как и любой другой абсурд (доказательство смотри в статье о реинкарнации). Благодаря спиритизму стало явным, как в человеке сочетаются природа материальная и природа духовная, которая в течение ряда перевоплощений очищается от материи и достигает Божественных высот. О глубоком символическом значении претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христа см. "Кому уподоблю род сей?" Евгения Полякова, гл. III. Итак, нам предлагается верить в "тайны" либо ставшие явными (или, по крайней мере, доступные внимательному и глубокому изучению), либо в те части "Священного" Предания, которые давным-давно из-за своей несуразности и человекотворности превратились в балласт веры, порождающий безверие. И в этот балласт предлагается верить, забыв про разум, но надеясь на "просветление" - ну чем не идеология тоталитарной секты. "Разум не вмещает...постичь, только уверовав" - но не поспешили ли авторы энциклопедии ограничивать познание и указывать рамки разуму:

«<...>Будьте мудры как змии и просты как голуби» Мф 10:16
«Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни.» 1 Кор 14:20
«Не будьте нерассудительны<...>» Еф 5:17
«Люби слушать всякую повесть священную, и притчи разумные да не ускользнут от тебя.» Сир 3:29
«Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасёшь, и слушающих тебя.» 1 Тим 4:16
«Всё испытывайте, хорошего держитесь.» 1 Фес 5:21
«Если будешь призывать знание и взывать к разуму; Если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище, То уразмеешь страх Господень и найдёшь познание о Боге. Ибо Бог даёт мудрость; из уст Его - знание и разум.» Прит 2:3-6⁴

Именно, знание и разум - из уст Бога!!! посему хватит мудрствовать лукаво, затемняя Слово Божие и отнимая у людей разум - дар Божий! Напомним ещё раз слова Павла: "Всё испытывайте" - что же мог иметь в виду Павел, как не критический взгляд на вещи? Разве это соответствует традиционному представлению о вере? Ответим на сей риторический вопрос отрицательно. Но как же тогда совместить веру с разумом и сомнением? Странный вопрос, ведь здравое сомнение не может ослабить истинной веры, но наоборот, её только укрепит. А коль уж законное сомнение ослабляет веру, то грош цена такой вере, и третьего здесь не дано.
Теперь перейдём к анализу понятия сердца, которое нам предлагают как замену разуму. Но сердце, как оказывается, является сосредоточием не только любви и богоугодности:

«Но когда ты взыщешь там Господа, Бога твоего, то найдешь [Его], если будешь искать Его всем сердцем твоим и всею душею твоею.» Втор. 4:29
«и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими.» Втор. 6:5
«Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, твердыня моя и Избавитель мой!» Пс. 18:15
«Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим<...>» Мф. 22:37

но и разума, мудрости:

«И скажи всем мудрым сердцем, которых Я исполнил духа премудрости, чтобы они сделали Аарону одежды для посвящения его, чтобы он был священником Мне.» Исх. 28:3
«<...>и вот, Я даю ему помощником Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова, и в сердце всякого мудрого вложу мудрость, дабы они сделали всё, что Я повелел тебе<...>» Исх. 31:6
«<...>и способность учить [других] вложил в сердце его, его и Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова<...>» Исх. 35:34

Можно, конечно, долго (и попусту) полемизировать на тему "разума сердца" и "просто разума", но факт остаётся фактом: те, кто разделяют сердце и разум, противоречат Библии. Очевидно, сторонники бинарного подхода, отделяющие так называемый "рациональный разум" от "иррациональной" интуиции считают, что разум обязательно должен отвергать интуицию, и опора на неё всегда является некоторым драматическим событием. Однако, вспомним Шерлока Холмса - олицетворение рациональности и в то же время обладатель редкой интуиции, что гармонично сочеталось в знаменитом дедуктивном методе сыщика⁵. Интуиция соединяется с разумом через опыт - поэтому их гармония не только возможна в принципе, но и является необходимым, неизбежным следствием развития сознания. Развитие сознания рано или поздно должно привести к его расширению, когда человек оторвётся от диктата сиюминутных забот и наслаждений, осознав первичность вечной жизни, жизни духа, а не тела. Человек может пользоваться лишь теми способностями, которые у него есть на данный момент. Подчеркнём, что Бог снабдил его всем необходимым для его совершенствования, и раз уж человек не понимает церковнославянского или других причудливых атрибутов церковного культа, аппелировать к его сердцу бессмысленно. Возвышать шестое чувство над разумом означает отказывать человеку в праве на самостоятельность и свободу, без которых он никогда не достигнет совершенства. Пускай разум наш далёк от идеала, пускай он нередко приходит к ложным выводам, и тем не менее отказывать ему в праве на самосовершенствование значило бы подставить под сомнение то, что он на самом деле является одним из даров Божьих.
При всём при этом, отношения интуиции, разума и опыта представляются более сложными, чем это может показаться. Интуиция и шестое чувство - эфемерны и неуловимы; и тем не менее они реальны. Мешать интуиции может не только отсутствие опыта, но и его избыток, иными словами, предвзятые идеи и установки, если хотите - догмы, которые как закопчённое стекло мешают разуму, искажают ощущения и затмевают известного рода наития. Подобную тормозящую сознание функцию выполняет и сам опыт, постепенно сам превращающийся в набор догматических установок. Единственным средством от этого является умение пересматривать посылки, на которых зиждется опыт, т.е. имеющееся знание, подвергать их сомнению, на что и даны человеку разум и самосознание («Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя.» 1 Тим. 4:16). Сам же догматизм - весьма плохой спутник разуму, и не мудрено, что слишком удаляющаяся от рационализма религия постепенно становится фундаменталистской, крайне враждебно относящейся к любому инакомыслию, что нередко приводило и до сих пор, увы, приводит к кровопролитию и экстремизму.
Конечно, случается порой, когда человека, руководствующегося эмоциями и страстями, нечто, что он не осознал, отвело от неправильного поступка или опасности - или, как говорят, осенило:

В самом ходе событий Бог открывается нам и нас наставляет. И дело наше - уметь уловить и понять в благоприятное мгновенье таинственный и наполовину завуалированный совет, коий Он подаёт нам, но не навязывает. (Леон Дени, "После смерти")

Мы можем рассматривать это вполне реальное и не раз пережитое каждым из нас явление как действие высших сил или внутреннего "Я", передавшего зов свыше нашему разуму. Может поэтому человеку всё-таки лучше полагаться на сердце - дескать, только оно в трудную минуту и выручит? Однако вся загвоздка в том, что самостоятельно отличить зов сердца от позывов других органов тела без разума нельзя, в особенности если такой человек не опытен духом. К тому же, согласно Библии, пороки человеческие не минуют и сердца:

«И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время<...>» Быт. 6:5
«<...>ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления<...>» Мф. 15:19

Библия окончательно развевают иллюзию о том, что сердце a priori является сосредоточием духовной мудрости. Как тогда расценивать постулат о приоритете сердца? Ведь если вы скажете преступнику, что он во всём должен руководствоваться сердцем, то, в свете только что приведённых отрывков из Библии, это окажется советом, достойным авторства Сатаны, принявшего ангельский облик. Если же вы считаете, что вы - не Сатана, и ваш совет во всём полагаться на сердце имеет лишь благое намерение, то фактически он оказывается указанием полагаться на высшие силы, которые должны думать и решать за человека. Так в чём тогда смысл его пребывания на земле? Согласно духам,

Бог вменяет воплощения для того, чтоб привести их [т.е. духов - webm.] к совершенству<...> Все были созданы простыми и несведущими; они научаются в битвах и терзаниях телесной жизни. Бог, по справедливости, не мог дать им счастья без труда и работы, и, следственно, без заслуги.(Книга Духов, п.29)
Если бы они были сразу созданы совершенными, то не было бы никакой их заслуги в том, что они обладают этим совершенством. Что заслуга без борьбы?" (Книга Духов, п.27)

Итак, подытожим: сердце выражает квинтэссенцию личного духовного опыта. Его может быть много, мало или не быть вовсе. А сей духовный опыт есть не что иное, как вера, которая также не является чем-то самим собой разумеющимся, также как разум не даётся человеку от рождения:

«Немощного в вере принимайте без споров о мнениях.» Рим. 14:1
«Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение, меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что [так] поступал по неведению, в неверии<...>» 1 Тим. 1:12-13
«Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш<...>» 2 Кор. 10:15

Следовательно, вера аналогична знанию и растёт вслед за ним, вместе с ним. Недостаток веры есть следствие недостатка опыта и, соответственно, необходимых знаний:

«И обонял Господь приятное благоухание, и сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого - зло от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал<...>» Быт. 8:21

Увы, как показала история, вера без разума слепа - что ей подсунут, в то она и верит, будь то вставка о троице в Библии или война за гроб Господен:

«Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине, люди, развращённые умом, невежды в вере.» (2 Тим 3:8)

Наконец, напомним следующие слова апостола Павла:

«Итак, кто из нас совершен, так должен мыслить; если же вы о чем иначе мыслите, то и это Бог вам откроет. Впрочем, до чего мы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу жить.» Фил. 3:15-16

Это - очень важные строки, ибо в них утверждается полноценность, самодостаточность разума. Старая песня про "разум который не вмещает и не постигает" уже просто буквально начинает противоречить Библии, плодом чего становится не только невежество ума, так как последнее приводит к невежеству⁶ в вере. Не стоит надеяться, что на человека, не имеющего привычки шевелить извилинами, знание будет изо дня в день сыпатся сверху как из рога изобилия. Можно долго и упорно молиться о чистоте зубов, однако наивно было бы полагать, что зубная щётка по воле Божьей будет два раза в день летать за тобой, чтобы почистить тебе зубы - слишком много чести! Да, как сказано в Новом Завете, верой можно и горы передвигать, но раз уж даже Христос не бросился на камни, дабы проверить, спасут ли его ангелы Отца - "Не искушай Господа Бога твоего." (Мф 4:7) - то не в этом заключена сама суть веры. Обратимся к определению веры, оглашённому в Библии апостолом Павлом:

«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.» (Евр 11:1).

Так чем же вера отличается от упрямого невежества? Откуда взяться уверенности в невидимом? Мало ли чего померещится... Итак, чтобы ничего не мерещилось, "уверенность в невидимом" должна опираться на некоторый осязаемый опыт, на практику изучения не видимого глазами и не слышимого ушами, наконец, на логику. "Сейчас не нужно, как когда-то этому "верить", а довольно только не полениться, посмотреть и малость подумать - и понимание (или, как говаривали прежде - "вера") придёт неизбежно, придёт само собой", писал Йог Раманантата. За примером не надо далеко углубляться в оккультизм и магию, поскольку иллюстрацию такого опыта даёт наука, открывшая целый сомн микро- и макромиров, недоступных пяти человеческим чувствам. Но как же трудно порой бывает избавиться от диктата очевидности и привычных стереотипов, чтобы довериться голосу разума и логики! А как это нелегко, продемонстрировала... сама церковь, не одно столетие яростно отвергавшая открытие Коперника, такое смелое и дерзкое для своего времени и такое банальное для дня сегодняшнего, хотя наши органы чувств до сих пор имеют геоцентрическую ориентацию. Ну и что, поверила ли церковь в "невидимое"? Показала ли пример твёрдости веры массам? Продемонстрировала ли пример познания верой основ мироздания, замысла Божьего? Увы, она продемонстрировала полное безверие и мракобесие, и история показала её неправоту, неправоту преступную, если вспомнить инквизиторские костры. Самое трагикомичное здесь заключается в том, что эта чисто астрономическая проблема НИКАКОГО отношения к учению Христа не имела и не имеет, и потому не священникам следовало её решать, - ведь правило "возлюби ближнего как самого себя" действует вне зависимости от того, какое небесное тело вокруг какого вращается, иначе христианство мигом превращается в вульгарную астрологию. Получилось, что человеческие представления, в данном случае птолемеевская астрономия, были включены на правах поправки в Божественное откровение, затемнив собой самое главное - закон любви к ближнему. Не раз, и не два церковь попадала пальцем в небо, пытаясь спорить с позитивным научным знанием, и история с астрономией или же, например, с геологией, отодвинувшей начало создания Земли на миллиарды лет в прошлое, - лишь самые известные из десятков других примеров. Несть числа фактам, которые прямо опровергают многие из схоластичных церковных догм. Так, отрицающая реинкарнацию церковь с её догмой о первородном грехе может вызвать в лучшем случае снисходительную улыбку у людей, помнящих свои прошлые жизни или имеющих о них вполне определённое представление (к ним относится и автор этих строк). Разумеется, не всякое открытие следует принимать на веру - и наука не застрахована от ошибок, как и любой, кто берёт на себя неблагодарную задачу по исследованию неведомого - но всё-таки речь здесь шла не столько о непринятии какого-то конкретного факта, сколько об отрицании логики и здравого смысла как таковых, и история того, как долго и тяжело шла церковь к принятию научных открытий, наглядно это демонстрирует. А ведь именно безверие до бесконечности требует неопровержимых аргументов и, даже получив их, не перестаёт сомневаться и держаться за то, во что верило по старинке. Таким образом, вера в невидимое отлична от слепого фанатизма именно священным союзом с разумом, свободным от предвзятых идей, предубеждений и напрочь высохших догм.
Теперь же обратимся непосредственно к библейскому тексту и рассмотрим одно возможное возражение относительно нашего толкования. В греческом варианте приведённого определения (Евр 11:1) при слове "вера" стоит определённый артикль, что может указывать не на любое, а на вполне конкретное значение, упомянутое выше в контексте, а именно "вера к спасению души"(Евр 10:39). Однако заметим, что там же выше было сказано:

«Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий <...> и расхищение имения вашего приняли с радостью, зная, что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее.» (Евр 10:32-34)

В статье "О вере и знании" церковного автора А.Кураева читаем следующую выдержку из постановления Тридентского собора:

Кто скажет, что согласие на христианскую веру не свободно, а с необходимостью вызывается доводами человеческого разума, да будет анафема!

Из этого можно заключить, что под анафему попадает и сам апостол Павел, ведь он же говорил, что его слушатели ЗНАЛИ об имуществе лучшем на небесах! И Павел говорил не об абстрактном трансцедентном опыте-созерцании, а о небесном имуществе - аналогия с земным, приведённая для разума человеческого ради того, чтобы его лучше поняли слушатели! Вот как хотите, так и понимайте... Впрочем, логика столь высокомерного заявления авторов анафемы очевидна: если человек сделал выбор в пользу веры в Бога по внутреннему зову, то им представляется, что этот выбор более труден, чем если бы он был бы сделан в ходе логического умозаключения о пользе веры. Но выбор уже подразумевает некоторую сознательность, иначе в чём была бы заслуга человека, если он бессознательно, автоматически выбирал бы нужный путь? Возможно, авторы заявления не хотели, чтобы веру выбирали ради благ человеческих, ибо цель веры - служение Богу. Но может ли новообращённый сразу осознать такую высокую истину? Теоретически да, но на самом деле это не может происходить слишком часто, поэтому апостол Павел прибегал к аналогии, дабы объяснить несведущим преимущества веры перед безверием. Если же говорить о дне нынешнем, то следует отметить следующее: сведения о потустороннем мире, которые может предоставить церковь, столь скупы, абстрактны и скорее свидетельствуют о том, что церковь просто не знает, чем на том свете занимаются умершие, имея в запасе лишь скудный набор догм вроде ожидания Судного дня или созерцания Бога в райских садах с хором ангелов. Конечно, если человек даже на фоне столь маловыразительной картины о том свете выбирает веру в Бога, то его выбор заслуживает особого уважения... Однако! - если к другие приходят к вере более ординарным путём, будучи сознательно убеждёнными, то было бы в высшей степени богохульным возмущаться тем, что эти "другие" также достойны милости Божьей - напомним: "Чего Бог сочетает, того человек да не разлучает", у "других" впереди ещё много сражений за веру, да и сам "избранный" их вряд ли избежит. Мы согласимся с противниками "веры разума" лишь в том, что излишнее обдумывание, поиск в религии узкой личной выгоды или поверхностного внешнего эффекта действительно несовместим с настоящей верой (см. "Евангелие в разъяснении спиритизма", гл. XIII, "Пускай твоя левая рука не знает, чего делает правая. Делай добро без хвастовства"). Хвастун уже получил свою награду - но неужели разумный взгляд на вещи не возможен без хвастовства и самолюбования? Напомним весьма важные слова из Нагорной заповеди Иисуса:

«Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.» Мф. 6:1-8

Даже не голоса пророков, а простая житейская мудрость говорит нам, что тот, кто думает о вознаграждении прежде, чем он закончил дело, вряд ли добьётся успеха. Излишняя склонность к мыслительной и оценочной деятельности и переливанию из пустого в порожнее является образцом не столько разума, сколько одержимости идеями. Отметим, что Иисус говорил о неведении особого рода - не "ведая" своих добрых дел, мы не присваиваем себе их результаты, поскольку это является прерогативой Бога. Однако именно разум должен оказаться тем средством, который указывает человеческому мышлению необходимый предел самопознавания, что исчерпывающе объясняет "Книга Духов":

906. Тому, кто творит добро, возбраняется ли сознавать это и признаться в том самому себе?
    - "Поскольку он может сознавать творимое им зло, то он должен так же сознавать и творимое им добро, дабы знать, хорошо или плохо он поступает. Именно взвешивая все свои дела на весах закона Божьего, и в особенности на весах справедливости, любви и милосердия, он сможет сказать себе, хороши они или плохи, сможет одобрить их или осудить. Стало быть, ему не возбраняется узнать, что он восторжествовал над дурными склонностями, и испытывать от того удовлетворение, только бы ему не вздумалось кичиться этим, ибо тогда он впадёт в другую скверную склонность."(См. N 919). <...>
919. Каково наиболее действенное практическое средство к тому, чтобы улучшиться ещё в этой жизни и иметь силу сопротивляться привлекательности зла?
    - "Один античный мудрец уже сказал вам, каково это средство: "Познай самого себя!"
- Мы понимаем всю мудрость этого изречения; но трудность заключается как раз в том, чтобы знать самого себя; каково средство достичь этого?
    - "Делайте то же, что делал я, когда жил на Земле: с окончанием дня я вопрошал свою совесть; мысленно перебирая в уме, что сделал я за день, я спрашивал себя, не оставил ли я какой-либо свой долг неисполненным; не был ли кто обижен мною. Таким путём я достиг знания себя и увидел, что мне следовало исправить в себе. Тот, кто каждый вечер припоминал бы все дела, сделанные им за день, и спрашивал бы себя, что хорошего и что плохого было им сделано, моля Бога и своего ангела-хранителя просветить его, получил бы большие силы к самосовершенствованию; ибо, поверь мне, Господь его поддержит. Так что задавайте себе вопросы и спрашивайте себя, что вы сделали и какую цель вы при этом преследовали; не сделали ль вы чего-то такого, что осудили бы в другом; не совершили ль вы такого поступка, в котором не посмели бы признаться. Спросите у себя ещё и следующее: "Если бы Богу было угодно призвать меня сей же миг, то должен ли был я, возвращаясь в мир духов, где ничто не сокрыто, кого-либо страшиться?" Рассмотрите, что могли вы совершить неугодного Богу, затем неугодного вашему ближнему и, наконец, вам самим. Ответы будут отдохновением вашей совести или указанием на зло, которое следует исправить.
    Самопознание есть, стало быть, ключ к индивидуальному улучшению; но, скажете вы, как судить о себе? Разве не вводит нас в обман самолюбие, преуменьшающее ошибки и находящее им извинения? Скупой считает себя просто бережливым и предусмотрительным; обуянный гордыней полагает, что у него сильно развитое чувство собственного достоинства. Всё это более чем верно, но всё же у вас есть средство контроля, которое не может вас подвести. Когда вы не уверены, как расценить то или иное своё действие, спросите себя, как бы вы его расценили, соверши его кто-то другой; если вы порицаете его в другом, оно не сможет стать похвальнее и у вас, ибо у Бога нет двух мер справедливости. Стремитесь узнать также, что думают об этом другие, и не пренебрегайте мнением ваших врагов, ибо у них нет здесь никакого интереса, чтобы приукрашивать истину, и Бог зачастую помещает их рядом с вами как зеркало, чтобы они предупредили вас с большей откровенностью, чем это сделал бы друг. Так что пусть тот, у кого есть серьёзное желание самоулучшения, расспросит свою совесть, чтобы вырвать из себя дурные наклонности, как вырывает он сорные травы в своём саду; пусть он подводит итог своего нравственного дня, как купец подводит итог своих потерь и прибылей за день, и я уверяю вас, что итог первого рода даст ему более, нежели итог второго. Если он может сказать себе, что его день был хорош, он может спать спокойно и безбоязненно ждать пробуждения в другой жизни.
    Вопросы задавайте себе ясные и точные, и не бойтесь задать их как можно больше: можно вполне пожертвовать несколькими минутами, чтобы завоевать вечное блаженство. Разве вы не работаете все дни с тем, чтобы скопить средства, которые дали б вам отдых в старости? Разве отдых этот не является предметом всех ваших желаний, целью, заставляющей вас претерпевать временные трудности и лишения? Так вот! разве может этот немногодневный отдых, обременённый к тому же болезнями тела, итти в какое-либо сравнение с отдыхом, уготованным человеку добра? Разве не заслуживает такой отдых некоторых усилий? Я знаю, многие скажут, будто настоящее есть, а грядущее смутно и неопределённо; но именно эту мысль нам и поручено разрушить в вас, ибо об этом грядущем мы желаем дать вам такое понятие, которое б не оставило в вашей душе ни малейшего сомнения. Вот почему вначале мы обратили ваше внимание на явления, способные воздействовать на ваши органы ощущений, а затем мы даём вам наставления, распространять которые является миссией, жизненной задачей каждого из вас. С этой именно целью мы и продиктовали эту "Книгу Духов".

Бл.Августин."

Примечание. Множество ошибок, совершаемых нами, проходят для нас незамеченными. Если бы, в самом деле, следуя совету Блаженного Августина, мы чаще спрашивали свою совесть, мы увидели бы, сколько раз впадали в заблужденне, не помышляя о том, по той лишь причине, что не исследовали характера и движущей силы наших поступков. Вопросная форма имеет в себе нечто более точное, чем просто нравственное наставление, которое зачастую не прилагают к себе. Она требует категоричных ответов через "да" или "нет", не оставляющих выбора; ответы эти суть личные доводы, и по сумме ответов можно исчислить сумму добра и зла, находящуюся в нас.

Вернёмся к приведённой выше реплике Павла из Евр 10:32-35, где, несомненно, выражена апелляция к предыдущему опыту, мало того, к "просвещению", т.е. знанию. Так почему же всё-таки церковь так принижает рационализм и объективный опыт парапсихологии и экстрасенсорики, уподобляясь бурсаку-двоечнику, увлечённо рвущему задачник на задней парте? Почему церковь продолжает учить вере в чудеса, тогда как многие из тех чудес, которые производил Христос, повторяют (пускай и в меньшем объёме) современные нам медиумы и экстрасенсы, и которые исследуются в десятках парапсихологических центрах по всему миру? Почему ни одно из подобных исследований не было произведено под эгидой церкви, раз уж речь пошла об изучении того, что для христианства имеет далеко не последнее значение? Почему два тысячелетия люди продолжают буквально верить в ветхозаветные догмы, утверждая непреодолимость конфликта между религией и наукой, тем самым наплодив десятки миллионов атеистов? Существует одно хорошее правило: если не можешь найти ответ на вопрос, загляни в его историю. История же гласит, что в первые века нашей эры в христианстве было весьма влиятельное течение, которое проповедовало рациональное познание и впоследствии было признано еретическим. Последователей этого учения называли гностиками (от греч. gnosis 'познание'). Одна из основных идей в воззрениях гностиков заключался в том, что духовный прогресс состоит в постижении эзотерической мудрости, отсюда особое внимание к магическим обрядам. Гностики проповедовали достаточно абстрактную систему, воспринявшую в себя ряд идей античной философии и восточных учений. Некоторые идеи гностиков имели прямо сомнительный характер, например, утверждение о различии Бога Ветхого Завета и Бога Нового Завета, а также идея о "мнимом" прижизненном теле Иисуса (см. критику последнего тезиса - Аллан Кардек, "Бытие, чудеса и предсказания", гл.XV, "Чудеса Евангелия. Исчезновение Христа"). Как отмечал раннехристианский автор 2-го века Ириней, один из самых громких критиков гностицизма, тезисы гностиков не могут быть доказаны, посему требуют лишь слепой веры (Сочинения Иринея Лионского, кн.2, с. 148-149//Библиотека отцов и учителей церкви, СПб 1900). Многое из критики Иринея вполне оправдано, но сам излишне высокомерный тон сего автора, балансирующий на грани ругани, обоснованно заставляет читателя сомневаться в том, что Иринеем водил Дух Святый, поскольку «мудрость, сходящая свыше, во - первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна» (Иак. 3:17). Ириней же воззрения гностиков не уважал, объявляя всё это бреднями, а самих гностиков - поголовно невеждами. Мы сосредоточим наше внимание прежде всего на том на том моменте, где Ириней произносит те роковые слова, дух которых вжился в плоть и кровь церковного предания. Ириней обсуждает нумерологические экзерсисы гностиков, которые, говоря о божественном смысле числа "5", подтверждали это тем, что такие греческие слова, как pater 'Отец', agape 'Любовь', soter 'Спаситель' содержали по пять букв. Согласимся с Иринеем в том, что вряд ли алфавитная длина слов имеет какое-то скрытое божественное предназначение, хотя в том, что касается самого символического значения пятёрки, гораздо ближе к правде были гностики, чем Ириней (см. "Кому уподоблю род сей?", с. 339-340). Как бы то ни было, Ириней замечает:

Бог не исследуется буквами, слогами и числами; и не должно исследовать такие предметы, которых не может постигнуть человеческий разум, стоящий далеко ниже Бога.(кн. 2, гл. 25, с. 184)<...> Поэтому, лучше и полезнее оставаться простыми и малознающими и приближаться к Богу посредством любви, нежели считая себя много знающими и очень опытными, оказываясь хулителями своего Бога, сочиняя себе другого Бога Отца. И поэтому-то Павел восклицает:"знание надмевает, а любовь назидает". (1Кор 8:1) (гл. 26, с. 186).

Разумеется, лучше быть глупым и любящим, чем знающим и надменным, однако, как мы уже показали выше, в Библии было сказано достаточно и о мудрости, знании. Но Ириней этого уже не видел, и именно в его писаниях было положено начало "святой простоты" церковного христианства (см. кн. 2, главы 25-28)⁷. Но почему мудрость у Иринея ассоциировалась исключительно с гностической нумерологией? Не потому ли, что Иринею не было ведомо настоящее знание? Так, Ириней обсуждал эпизод, где Иисус излечил слепого мальчика, плюнув на землю, сделав из неё брение и наложив его на глаза слепому (Иоанн 9:1-7). Из чего противник гностиков заключает, что зрение неразрывно связано с землёй, более того, глаза сделаны из земли (!!!), и далее наш автор делает следующее утверждение, которое своей абсурдностью не оставляет сомнений в том, под влияние каких духов мог попасть Ириней, если вообще его вдохновляли какие-либо силы "свыше" в его антигностическом пятикнижии:

Заблуждаются также и последователи Валентина, говорящие, что человек создан не из этой земли, а из жидкой и текучей материи. Ибо из какой земли Господь образовал зрение, из той, очевидно, и в начале человек создан. Было бы несообразно, если бы глаза были созданы из одного, а остальное тело из другого, как не сообразно то, чтобы один создал тело, а другой глаза. (ibidem, гл.15 с.479)

Так какой же дух ввёл в христианство догму о примате веры и иррационального над разумом, мудростью если это явно не был Дух Святый, Дух Истины? Ведь именно здесь и произошло первое разделение христианской веры, поскольку вера и разум призваны служить любви воедино, поскольку и то, и другое дано человеку Богом; Ириней же одним из первых вбил клин между верой и разумом - но "чего Бог сочетает, того человек да не разлучает". Заметим, что понятие мудрости можно трактовать по-разному, и мы не будем останавливаться на гностиках и их учении, что является темой отдельного рассмотрения. К тому же, очевидно, что самый главный недостаток "эзотерической мудрости" заключался в том, что "отцы веры" её не знали или утеряли (см. "Кому уподоблю род сей" I.4), да и неспособность ряда весьма влиятельных христианских деятелей начала нашей эры вести полемику с гностиками в рамках приличий, не говоря уже о более высоких материях, свидетельствует о том, что тогдашней церкви просто не хватало других аргументов против своих оппонентов, а отсутствие тех самых аргументов говорит не в пользу того, что обсуждаемые нами отцы церкви в полной мере осознавали, в чём именно были неправы гностики.
Справедливости ради следует сказать, что не все раннехристианские авторы были столь реакционны в своей оценки разума и знания. Так, Климент Александрийский в своём труде "Строматы" пытается охладить агностический пыл, защищая философию - единственную на тот момент представительницу научного знания. Климент пишет, что Павел осуждает не всякую философию, а эпикурейство, о котором упоминается и в книге Деяний апостолов (17, 18), осуждая её за отрицание провидения и обожествление чувственного удовольствия (Строматы, кн. I). Весьма благоразумным является и другое утверждение Климента:

Полезно изучение и человеческих наук; они помогают утверждению веры и уразумению предметов, входящих в науку божественную ("Строматы", кн.6).

Наконец, тем, кто считает, что знание способно ослабить веру, Климент напоминает:

«Праведник во век не поколеблется.» Пс 111:6 (ibidem)

Увы! церковь забыла о мудрых словах Климента Александрийского, поддавшись эмоциям, расточавшимся Иринеем. После чего последовало мрачное Средневековье, время темноты, суеверия и мракобесия, что совпало с периодом наибольшего могущества церкви. Принесение разума в жертву сухим обрядам и прочим формальностям не привело к "взрыву" богоугодности и невиданному доселе нравственному прогрессу в христианском мире, несмотря на божественный потенциал христианского учения, - это как неоспоримый исторический факт свидетельствует в пользу того, что религия без разума уже давно исчерпала себя и свой потенциал.⁸
Итак, строго соблюдаемые обряды не составляют суть религии. С другой стороны, мы в той же мере далеки и от того, чтобы отводить разуму главенствующее место среди способов духовного развития - "...но любовь из них больше". Обожествление разума, одержимость мудростью, какими-либо идеями, пускай даже самыми возвышенными, но противопоставленными любви, отличными от неё, - опасны, как и любая одержимость, и это следует учитывать особенно. Разум - не цель, а средство, это - инструмент, который может помочь в работе и который может нанести увечье, если не уметь с ним обращаться. Не следует самонадеянно полагать, что умом можно найти сразу ответы на все вопросы - разум должны отличать терпение, умение наблюдать и анализировать. Помимо этого, следует отметить, что знание, как и совершенство, не было дано человеку как таковое. Прогресс приводит к увеличению знаний, однако спиритизм гласит, что развитие происходит по пути, предопределённому Богом, поэтому и знания, данные нам, не могут выходить за пределы, Им положенные. Знания, лежащие вне этих пределов являются избыточными, к таким знаниям, например, относится знание будущего (см. "Книгу Духов", п.138). Избыточность знания будущего объясняется тем, что человек должен сам найти ответ, а не подсматривать его в конце книги. К этой же категории мы можем отнести и знание прошлых жизней, видение потусторонних реалий и т.д. Но, как мы знаем, в исключительных случаях Бог приподнимает завесу:

870. Поскольку в интересах дела будущее должно быть сокрыто, то почему же Бог иногда дозволяет узнать его?
     "Это происходит тогда, когда это предварительное знание должно не препятствовать но облегчить происшествие события, побуждая действовать не так, как было бы сделано без такого знания. И затем, зачастую это - испытание. <...>" (Книга Духов)

    Почему же в таком случае Бог с самого начала не открыл людям всей истины? По той причине, по которой детям не преподают того, чему учат взрослых. Ограниченное откровение было достаточно для человечества в продолжение известного периода существования: Бог приноравливал его к силам Духов. Духи, получающие теперь более полное откровение, - все те же Духи, которые прежде уже получали частичное откровение, но с тех пор выросли в умственном отношении.
    Прежде, чем наука открыла людям живые силы природы, образование планет, настоящее строение Земли, могли бы они понять бесконечность пространства и множественность миров? Прежде, чем геология доказала состав и образование Земли, как могли бы они не верить в существование ада в недрах её и понять аллегорический смысл шести дней творения? Прежде, чем астрономия открыла законы, правляющие Вселенной, могли бы они понять, что нет ни верха, ни низа в пространстве и что рай не над облаками и не ограничен областью звёзд? Прежде развития психологических наук могли бы они освоиться с идеей о духовной жизни и постичь счастливую или несчастливую жизнь после смерти иначе, как в определённом месте и в материальной форме?
     Конечно, нет; они все воспринимали, скорее, чувствами, чем мыслью, и мир был слишком обширен для них. Пришлось сузить его, чтобы ввести в рамки их понятий с тем, чтобы впоследствии вновь расширить эти границы. Частичное откровение имело свою пользу и было мудро тогда, но теперь оно недостаточно; и не правы те, кто не хочет считаться с успехами мысли и думает взрослых и зрелых людей водить на детских помочах. (Аллан Кардек, "Небо и ад", гл. III, п. 19)

В монографии Игоря Винокурова "Духи и медиумы" затрагивается тот же вопрос избыточности знания применимо к спиритизму. Мимоходом отметим, что книга, несмотря на интересный и разнообразный материал, немного отдаёт "православным" подходом к явлению, о Кардеке автор написал ничтожно мало, единственная же цитата из трудов французского учёного гласит:

Духи, - утверждал Кардек, - невежественны, проказливы, несносны, склонны к насмешкам и суют свой нос повсюду. Отвечают на любой вопрос, совершенно не заботясь о правильности ответа. (с.70)

Автор, увы, не указал, откуда взята эта цитата, ибо она отдаёт чей-то недалёкой фантазией, и уж никак ни тем, что писал Кардек, хотя, по косвенным признакам мы можем заключить, что И.Винокуров должен был быть знаком с трудами Кардека или хотя бы с их изложением. Как бы то ни было, свою монографию автор завершает словами русского поэта В.А.Жуковского (1783 - 1852), который, по словам И.Винокурова, "пришёл к выводу, что "сии явления все останутся для нас навсегда между "да" и "нет"."":

В этой невозможности приобресть насчёт их убеждение выражается для нас закон самого Создателя, который, поместив нас на земле, дабы мы к здешнему, а не к другому какому порядку принадлежали, отделил нас от иного мира таинственной завесою. Эта завеса непроницаема; она порой сама перед нами приподымается, дабы мы знали, что за ней не пусто, но нашей силой никогда быть раздёрнута не может. Если бы хотя одно явление духа... могло быть доказано так убедительно, что для всего света без изъятия сделалось бы несомненно, то вера в бессмертие души преобратилась бы для всех в о ч е в и д н о с т ь. Это правда, но сей-то очевидности нам иметь и не должно...
Итак, не отрицая ни существования духов, ни возможности их сообщения с нами, не будем преследовать их тайны своими умствованиями, вредными, часто гибельными для нашего разума, будем со смиренной верой стоять перед опущенной завесой, будем радоваться её трепетанием, убеждающим нас, что за ней есть жизнь, но не дерзнём и желать её губительного расторжения: оно было бы для нас в е р о у б и й с т в о м. (с.531)

Посмеем всё-таки возразить уважаемому поэту, каким бы убедительным на первый взгляд ни казался его тезис (в его оправдание скажем, что он умер в 1852 г. - ещё до того момента, когда спиритизм обзавёлся собственной философией). Во-первых, если Создатель повесил данную завесу, то Ему её и открывать; а раз такое дело, то вряд ли эта завеса будет приподниматься только лишь "дабы мы знали, что за ней не пусто", всё намного сложнее. Об истинных целях вызова духов сказано в "Книге Медиумов", ч.2, гл. XXIX, Предметы изучения, и нам нечего добавить к этому, разве что отметим, что это никак губительным умствованием назвать нельзя. Кардек также писал, что

Духи, продиктовавшие книгу, носящую их имя, доказали нам свою мудрость тем, что во всём, касающемся до начала вещей, они ограничили себя пределами, преступать которые им не дозволил Господь, этим самым они предоставили духам-систематикам⁹ и гордецам всю ответственность выдвигать свои скороспелые и обманчивые теории, в которых более обольщения, нежели толку и которые однажды падут пред силою разума, как и множество иных вздорных порождений человеческих голов. Духами сказано ровно столько, сколько требутся, чтобы дать понять человеку, какое будущее ему уготовано, и тем самым продвинуть его к совершению добра. ("Книга Медиумов", ч. 1, гл. IV, п.51)

Итак, если завеса приподнимается, то это делается не для пустых демонстраций, но для поучения человечества, утешения и направления его на путь истинный. Во-вторых, неясно, почему посмертное существование не должно быть очевидным. Оно, разумеется, вряд ли станет таковым для наших чувств в ближайшее время (хотя... кто его знает), но для нашего разума оно уже вполне очевидно, как это было очевидно и в последние годы жизни поэта. Мы уже прекрасно знаем, что случается в обратном случае - атеизм и слепой религиозный фундаментализм вкупе с мракобесием будут одолевать нашу планету, что, увы, и происходит. Именно спиритизм благодаря своей ясности и недвусмысленности способен бороться с этими порождениями человеческого невежества. Что касается вероубийства, которое Жуковский инкриминировал спиритизму, то мы опять сошлёмся на Кардека, у которого мы находим следующие вероутверждающие строки:

    Если бы религия, сначала соответствовавшая лишь ограниченным понятиям человека, всегда следовала за прогрессивным развитием его разума, неверующих не было бы вовсе. Потребность верить - в природе человека, и он будет верить, если только ему дадут духовную пищу, удовлетворяющую его умственным запросам. ("Небо и ад". Часть первая, гл. I, п. 13).
    Один 18-летний юноша, страдавший неизлечимой болезнью сердца, узнал от врачей, что более двух лет ему не прожить. Он тотчас бросил учение и предался излишествам всякого рода. На замечания, что беспутная жизнь опасна в его положении, он отвечал:"Не всё ли равно? Мне осталось так мало жить! Из-за чего я стану утомлять свой ум? Лучше повеселюсь до конца." Это - логическое последствие учения о небытии. Если бы этот юноша был спиритом, он бы думал так:"Смерть уничтожает только моё тело, которое я покину, как изношенное платье, но дух мой будет жить вечно. В будущей жизни я буду тем, чем сделаю себя в этой жизни. Ничто не пропадёт из того, что я приобрету в нравственном и умственном отношении, и всякий недостаток, от которого я исправлюсь, есть шаг вперёд по пути к блаженству. Будущее моё счастье и несчастье зависят от образа моей настоящей жизни. Итак, в моих интересах воспользоваться остающимся мне малым временем и избегать всего, что может истощать мои силы."
   Которое из этих двух учений предпочтительнее? (ibidem, гл. I, п. 3, примечание)

Йог Раманантата писал, что "Спиритизм дарует Человеку бессмертие - вдумайтесь только в это слово!" Вдумавшись, приведём наше последнее возражение Жуковскому. Человеку не дано знать воли Божьей, она тоже скрыта от нас, равно как и наше прошлое, будущее или же мир духов. Мы можем лишь иметь более или менее корректное представление о ней, но вряд ли кто из нас, будучи в здравом рассудке и не блефуя, посмеет говорить от имени Господа:

«Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло?» 1Кор 14:36

Мы не можем знать точно, что нам запретил Бог, а чего разрешил, и такой порядок тоже установлен Им Самим, чтобы мы сами научились определять, как нам действовать, за что мы и будем нести ответственность перед Ним. Мы именно имеем право на дерзновение, и данное право дано нам свыше:

«Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает. А сомневающийся <...> осуждается, потому что не по вере; а всё, что не по вере, грех.» Рим 14:22-23
«Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царствия Божия.» Лк 9:62
«Не обращайтесь назад. Вспоминайте жену Лотову.» Лк 17:31-32
«Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением.» 2Кор 3:12
«Дерзай, чадо!<...>» Мф 9:2
«Дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя.» Мф 9:22; Лк 8:48
«Возлюбленные! если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу.» 1Ин 3:21

Следующая тема:

Бог и любовь.

******************************************************************************************

¹ Единственным исключением из правила была Исландия. В начале ХХ века руководителем исландского Общества психических исследований, т.е. спиритического общества, был Харальдюр Нильссон, в своё время бывший епископом Исландии, друживший с английским физиком сэром Оливером Лоджем, лидером спиритического движения Британии и покровителем исландских спиритов. Преподобный Якоб Йоунссон, автор замечательной монографии о юморе в Библии, писал следующие строки о методике Харальдюра Нильссона, у которого он учился в молодости на теологическом факультете Рейкьявикского университета:

Когда я был молодым, мы использовали спиритические исследования как оружие против материализма, готового запереть человека в клетке земного праха.

Среди духовенства также было много сторонников спиритизма, так что споры о нём во многом протекали в церковной среде, причём, как показывает анализ этих дискуссий, чем критичнее относился к спиритизму человек, тем меньше он его знал и тем чаще он отказывался участвовать в спиритических сеансах, что, впрочем, было свойственно не только Исландии, но и любой другой стране, где шли дискуссии о спиритизме. (См. А.Конан-Дойль, "Медиумичество, силы зла и кружки "духовного спасения"")
Интересно в этой связи замечание преосвящённого Исидора, митрополита киевского, с 1860 - новгородского и санкт-петербургского, сделанное им о спиритизме:

"Нет силы не от Бога! Смущаться его вам нечего, если вы не злоупотребляете особым даром, данным вам... Мало ли неизведанных сил в природе? Всех их далеко не дано знать человеку; но узнавать их ему не воспрещено, как не воспрещено и пользоваться ими. Он преодолеет и, со временем, может употребить их на пользу всего человечества... Бог да благословит вас на всё хорошее и доброе."

² Современный философский словарь. Москва - Бишкек - Екатеринбург, 1996. Под ред. д.ф.н. проф. В.Е.Кемерова.
³ ... царствование которого началось с кровавой Ходынки, который слабовольно потокал Распутину и при котором Россия проиграла почти всё из того, что можно было проиграть, пережила две революции, первая из которых была жестоко подавлена кровью (отсюда прозвище "Николай Кровавый"), докатившись до катастрофической ситуации, когда бесхозную власть взяли себе большевики, большие "любители" православия и религии. Но основания для канонизации, действительно, весьма серьёзны: "Николай II принял мученическую смерть" (при всём уважении к памяти последнего русского царя, его расстрел был далеко не самой мученической смертью в ХХ веке, вспомним многие десятки миллионов жертв концлагерей, гулагов, полпотовской резни, Хиросимы и Нагасаки и т.д. и т.п. ), и "икона его поплакала" ( увы! канонизация вышеупомянутым жертвам не грозит - даже если и приняли они мученическую смерть, на иконах их не изображают, плакать нечему... добавим, что как свидетельствует история, инсценированные "плакания" икон были одной из причин того, что в дореволюционное время прихожане отворачивались от церкви). На самом деле основания для этой канонизации имеют, на наш взгляд, мало общего с религией.
⁴ Не лишним здесь будет выразить благодарность Евгению Полякову, чьим подбором цитат из Библии мы здесь воспользовались, см. "Кому уподоблю род сей?".
⁵ ...который был детищем одного из самых известных спиритов Великобритании сэра Артура Конан-Дойля.
⁶ Невежество не является синонимом незнания. Невежество - это такой тип незнания, который почитает себя знанием и поэтому отвергает настоящее знание, посмевшее противоречить его глупости.
⁷ Очевидно, что пренебрежительное отношение к знанию у Иринея происходило из его чрезмерного высокомерия и скорее явилось эмоциональной реакцией на полемику с гностиками. Подобная история произошла много лет спустя, когда, люди, отказавшись от церковных догм, отвергли и веру в Бога, выплеснув с водой и ребёнка, - по закону бумеранга громко кричащая глупость обернулась против самой церкви.
⁸ Справедливости ради стоит отметить, что в Средневековье во многих странах основными центрами учёности были монастыри - но мы и не собираемся раскрашивать объект нашего исследования исключительно в белый или чёрный цвет, будь то церковь или спиритизм со всеми своими реалиями. И тем не менее, прогресс науки начиная с эпохи Возрождения был обязан именно университетской, секуляризованной науке. При этом парадоксально то, что именно к периоду Возрождения относятся костры инквизиции, охоты на ведьм, Варфоломеевская ночь и прочая. Так что на смену Средневековью пришло время ничуть не менее мрачное, и лишь прогресс нравов, чему способствовало образование и просвещение, покончил с подобными проявлениями религиозного нетерпения.
⁹У Кардека слово "система" зачастую имело отрицательный смысл, обозначая предвзятую теорию, не согласующуюся с реальностью.